Муза художника – мать семерых детей

Автор статьи Ирина Тищенко

Мастер-виртуоз Шамиль Сасыков изобрел свой особый, авторский стиль резьбы по дереву и назвал его в честь жены Татьяны «Татьянкой». Есть тут, согласитесь, красивое напоминание о том, что мужские подвиги совершаются иногда и во имя женщины!..
Она помогла стряхнуть снег, впустила в тепло своего дома и протянула кружку горячего чая. Я была слегка обескуражена тем, что все это получается как-то пасторально. Непременно резкий контраст стужи и тепла, подчеркивающий душевность хозяйки, и сама она, как по заказу: мягкий, спокойный овал лица, моложавость – неискусственная, а прозрачная, словно девичья, большие глаза, глядящие на тебя дружелюбно и ясно… Но все это было фактом. И я смирилась. Сасыкова Татьяна Владимировна
– Татьяна Владимировна, где вы познакомились с будущим мужем?
– Сама я с Урала, училась там в Геологоразведочном техникуме, а на практику была направлена в экспедицию на Кавказ. Попала в геологический отряд Шамиля. Как потом выяснилось, это он, увидев меня, попросил записать именно в свой отряд.
– Вы действительно хотели стать геологом?
– Да, мечтала, еще со школы. На окраине Свердловска мы с друзьями собирали камешки, с помощью учителя географии делали коллекцию, мне это очень нравилось. А, главное, конечно, романтика! Маршруты, костры, песни. Сама обстановка тогда была такая, я много читала, в основном, книги советских авторов, про дружбу, верность. Книжная такая романтика. В жизни все оказалось и так, и не так, и я была разочарована, когда в реальности, в экспедиции столкнулась со свободой отношений, неизбежной, видимо, раз люди так надолго покидают свои дома. Настолько разочарована, что когда возникла семья, родились дети, я покинула профессию без сожаления. Вскоре и Шамиль ушел из геологии, это было связано с тем, что нашей «межнациональной» семье становилось все труднее на Кавказе, и мы по его настоянию уехали в Россию.
И предчувствие его не обмануло.
– Но ведь именно «ветреная» геология и повенчала вас.
– Получается так. Спасибо ей.
– Какое первое впечатление произвел на вас будущий муж?
– Мне он показался смешным, много шутил. Но и серьезным был, конечно, очень ответственно относился к работе. Ему, молодому специалисту, только недавно закончившему Саратовский геологоразведочный, доверили отряд – и я его очень уважала. Аккуратным был, в горах – и всегда в брюках со стрелками! Оказывается, он их просто на ночь складывал и на них спал, утром стрелки и готовы. Но для меня это было как чудо, в моих глазах он был не как все, а как пришелец, романтический герой. Так что в мае мы познакомились, а в октябре расписались. Экспедиция устроила нам и еще одной паре молодоженов Виктору и Ирине (друзья Шамиля) комсомольскую свадьбу, после нее мы поехали в Свердловск к моим родственникам, а затем совместно в Москву, знакомиться со свекровью. А потом мне надо было возвращаться на Урал заканчивать учебу, а Шамилю ехать на Кавказ, продолжать работу. И все время что-то было не как у всех. В аэропорту оба ждем свои самолеты – в Свердловск и в Минводы. Самолет Шамиля объявили первым, мы попрощались, он говорит: «Жди, когда объявят твой рейс». Он улетел, а я осталась. И… прослушала объявление о посадке. Или мы с ним еще раньше заговорились и оба его прослушали. Так или иначе, осталась я одна, в незнакомой Москве, денег только-только на железнодорожный билет. Дежурная по станции метро объяснила мне, как проехать к Казанскому вокзалу. Денег мне хватило на плацкарт и два предложила стакана чая. Досталась верхняя полка. Я на этой полке всю дорогу до Урала и пролежала. Две женщины видят, что я ничего не ем, зовут меня, хотят угостить, а я стесняюсь, отказываюсь. На вторые сутки какой-то парень, не знаю, как его зовут и куда ехал, помню только, что куда-то в Сибирь, купил на станции курицу и говорит мне: «А ну-ка спускайся и при мне ешь! Или я выброшу эту курицу в окно». Пришлось спуститься и поесть. Он сказал: «Жаль, что ты уже окольцована». Хотел, наверное, познакомиться, но я вся была в воспоминаниях о недавней своей свадьбе и в мечтах о будущем семейном счасТатьяна с детьмитье. Вот такой случай.
– Вы с мужем сразу решили, что у вас будет большая семья?
– Да, он сразу сказал мне, что хочет иметь много детей, но тогда я подумала, что много – это, наверное, трое – на больше воображения мне не хватило. А теперь вот их семь и, поверьте, только после третьего-то ребенка и начинаешь понимать, что такое дети. И хочется, чтобы их было больше и больше. Но мы все же решили остановиться на цифре семь, так как это число особенное, считается счастливым. Дина, Денис, Дима, Дана, Дэлия, Даша и Даннэлия… Когда столько детей, все вещи в доме постоянно перемещаются. Хватишься что-нибудь искать, спрашиваешь: «Кто брал?», и слышишь: «Не я, не я, не я, не я…» – вот когда голова идет кругом! (смеется) А если уже набедокурили – в жизнь не узнаешь, устанешь спрашивать.
– Как именно сообщил вам муж о решении назвать свое изобретение вашим именем?
– Как раз родился пятый ребенок. Помню, Шамиль был взволнован, рассказывал, как принцип резьбы приснился ему, увиделся во сне. Он сказал, что видит в этом свою судьбу и хочет назвать открытие моим именем. Мне, конечно, было приятно, но он постоянно что-то придумывал, изобретал, и к тому времени у него было уже много самых разных патентов. Так что, если честно, «Татьянку» я восприняла поначалу как его очередное и преходящее увлечение. А оказалось все иначе. Но впрочем, даже не так – он все доводит до финала, до высокого профессионализма: чеканку, ювелирное дело, но, увидев что дальше все знает, переходит к другому делу – все искал свое, где более мог бы само выразиться.
– Как считаете, почему?
– Обычно он создавал что-то определенное, конкретное. Придумает, сделает и как бы успокоится. А с резьбой оказалось, что нет ей конца, она как горизонт, потому что запатентованная технология все время подсказывала новые и новые элементы, и, когда придумывался новый элемент, с ним открывались и новые выразительные возможности. Он работал как одержимый, искал окончательный, совершенный образец стиля, а потом понял, что окончательного быть не может, потому что, как и в любом стиле, «лучшему нет предела». Тем более в стиле авторском, где в отличие от традиционных стилей, еще нет ограничительных канонов. Это стиль-песня. Работая «Татьянкой», резчик каждый раз пропевает в дереве что-то свое, сокровенное. Получается – сколько людей, столько и голосов, стало быть, столько же и песен. Творческая свобода! Поэтому–то у Шамиля и учеников – десятки тысяч. И приходят все новые и новые люди, просят научить резать «Татьянкой». Так, оказывается, велика в людях потребность раскрыться, выразить свой восторг перед красотой мира.
– Вы узнаете эти «песни» среди других изделий из дерева?
– Работы учеников Шамиля расходятся по всему миру, но я с первого взгляда и даже полувзгляда отличу их из тысячи других.

Конечно же, по характерным признакам, элементам. Но даже не это для меня самое главное, как, вероятно, и для других, а важно то свечение, которое от них исходит. Лучшие образцы и просты, и изысканны одновременно. В них легкость. Легкое дыхание. Они как бы часть самой природы, их, мне кажется, невозможно ни с чем спутать.
– «Татьянка» как-то изменила, или окрасила по-другому вашу жизнь?
– Да, пожалуй… Просто все как бы разделилось на «до» и «после». Дети вот даже стали рождаться другие: те, что до резьбы, все пятеро темноволосые и кареглазые, а две дочери, родившиеся после – обе голубоглазые и светловолосые. Мы смеемся – краски не хватило, но это ведь на самом деле удивительно, Шамиль светлоглазый, почему же раньше детям доставался только мой цвет глаз?
– А вы сами не пробовали себя в резьбе, названной вашим именем?
– Попробовала, но совсем чуть-чуть и больше, я бы сказала, мысленно. Возможно, когда младшие дети закончат школу и мне не нужно будет уже столько времени находится рядом с ними, а у старших детей будут уже свои семьи, возможно, тогда и я всерьез попробую себя в резьбе по дереву. Среди учеников Шамиля есть женщина, которая пришла обучаться в 64 года и оказалось, что она необыкновенно талантлива. Мне кажется, что и у меня тоже получится, я как-то верю в это.
– Если вы чувствуете, что над вашим домом сгущаются какие-то тучи, что вы делаете в первую очередь?
– Стараюсь быть предельно собранной, не отпускаю без явной необходимости детей из дома. Бывает, начинаю что-то где-то разбирать, наводить порядок на полках или в шкафу. Вообще, мне кажется, что мною тогда кто-то управляет, я иногда поступаю не так как хочу, а как бы по подсказке, и это оказывается верным.
– Все ваши дети талантливы, успешны в учебе, а одна стена буквально увешана спортивными медалями. Есть какой-то запатентованный метод воспитания типа резьбы по дереву?
– В начальных классах я всем детям помогала делать уроки, каждый день. Но я не делаю ничего за них, а смотрю, наблюдаю и, если вижу какое-то затруднение, что-то непонятно, или не получается, начинаю вместе с ними разбираться, учу добиваться ясности для себя, докапываться до сути. А когда они уже умеют делать это, то класса с четвертого все уже учатся совершенно самостоятельно. Вряд ли это секрет, просто, наверное, я была в этом последовательна и внимательна. Что еще?.. Дети наши все прошли через школу резьбы, и я замечала, как благотворно она влияла на них. С одной стороны, это раскрепощает и наполняет ребенка самоуважением, мол, я могу! А с другой – дисциплинирует, учит концентрироваться, доводить что бы то ни было до конца.
– Каких невесток хотели бы вы своим сыновьям?
– Даже не загадываю. Вдруг придумаю одно, а будет совсем другое. Но хотелось бы, конечно, чтобы были у них общие интересы, чтобы вместе что-то создавали. Сыновья-то, как говорится, с характерами. Старший, Денис, ушел в армию так, что мы и не знали.

Утром поехал в институт, а вечером его нет. Потом позвонил его друг и сказал, что он ушел в армию. С третьего курса института! Он, правда, говорил до этого, что все равно после института идти в армию, и лучше уж сразу отслужить, чем тогда, когда он будет стариком среди молодых ребят. Так что вот так – служил в Севастополе, в спорт роте. Но мы за него почти не волновались, ведь он кандидат в мастера спорта по боксу и 190см рост, так что может за себя постоять. А вернулся мастером спорта по парусно-гребному многоборью.
– У одного великого русского писателя тоже было много детей, но в доме его не было мира. Перед смертью он даже ушел из дома.

– Как вы думаете, почему в этой семье все было так непросто?
– Мне кажется, я понимаю, о ком речь. И мне жаль его жену, как и всех женщин ее сословия, они были лишены возможности нянчить своих детей и поэтому не могли быть в ладу с собой и миром…. А мужчины…. У нас на даче всех в округе взволновала одна семейная драма. Ушел муж от жены, работающей Главой района, и от троих своих детей. И знаете, к кому? К женщине с шестью детьми.… Такая вот сказка о том, что дети скрепляют семью, сказка шиворот-навыворот.… А виной всему – попранное мужское достоинство. Шамиль считает главным, чтобы дети дружили, всегда это было главным, даже как-то огораживал от лишних друзей.
– Поэты часто называют своих муз-вдохновительниц капризными. Какой нужно быть, чтобы вдохновлять?
– Разной… очень разной… бывает даже, что надо просто-напросто встряхнуть, если вдруг пригреется и задремает. А бывало, я экономила на всем, чтобы только купить ему хороший инструмент. И надомницей работала – вязала на вязальной машине. Днем вяжу, ночами сшиваю. Машина эта издавала металлический скрежет, и однажды дочь Дэлия, она была тогда маленькая, зарылась в подушки, закрыла уши руками и стала просить: «Мама, не надо, мама, не надо…» Шамиль сразу и прекратил это дело, да и зарабатывать стал больше.
– Говорят, мужчины – большие дети. Вы с этим согласны?
– Да, конечно.
– Что же, получается, у вас не семь детей, а восемь?
– Нет, Шамиль очень самостоятельный, внимательный, с уникальной наблюдательностью воспитает любого сам, я не мать мужу. Я понимаю его, как мать. И прощаю, как ребенка.
– Даже если обидит?
– Даже если обидит… Мы ведь прощаем детям своим обиды. А потом, простить не значит промолчать. Свое отношение высказываю обязательно, чтобы была ясность. Но начинаю всегда с себя, думаю, что я не так сделала, в чем моя ошибка, почему так произошло и где моя вина.
– А не хотелось бы мужа попроще, поспокойнее?
– Нет, мне было бы скучно, Рядом с ним все время что-то происходит. Не в смысле даже событий, будни идут чередой. Но просто даже видеть его, слышать уже интересно, наблюдать, как рождаются его мысли, идеи. Он всегда неожиданный, бытовые заботы с ним не в тягость. И сам он весь над бытом – то постирать, помыть посуду, электрику – сантехнику он и сыновья сами все делают. И не то чтобы витает в облаках – нет, он действует, трудится, кормит семью, но говорит, что голова у него занята другим, и я вижу, что это действительно так. Он не ходит в магазины, не знает, сколько что стоит. Одежду и обувь я покупаю ему без примерки. И так во всем.
– Но ведь мужчины не то, что не ценят, они даже не понимают, какая ноша на плечах женщины, взвалившей на себя быт. Более того, они раздражаются и негодуют, что походка у нее при этом не танцующая, не легкая и грациозная.
– Да, не понимают. Бывает обидно, но с этим ничего не поделаешь.
– А взрослые дочери, они как, всегда вас понимают?
– Нет, не всегда. Но они же еще очень молоды, студентки, и еще не встретили свою судьбу.
– Своего Художника?
– Да. Наверное, так…
Мне показалось, что в этой женщине напрочь отсутствует категоричность. Ей как бы все для себя ясно, но категоричности при этом нет совершенно! При обнаружении этого парадокса возникло желание что-то довыспросить, доуточнить. Но тут же подумалось, что это, наверное, и есть ее женская загадка, из тех самых, над которыми бьются художники.

Автор статьи Ирина Тищенко

3 Comments

  1. Хочу заказать рекламу у вас, куда писать?

    • Администратор
      Администратор

      Здравствуйте.
      Предложения о размещении рекламы на сайте или в печатных изданиях “Татьянка” принимаются через форму обратной связи (тема “Предложение о сотрудничестве, реклама”) – http://www.tatianka.ru/feedback/

  2. Тамара

    Вот так совсем случайно, спустя более 35 лет, и именно в день Татьяны “встретила её”, кого знала и общалась. От души хочется пожелать Татьяне и всей семье любви,счастья и новых творческих идей!

Leave a Reply